rus eng

 

ГТРК «Кузбасс»: комплекс «Фрегат»

СМИ о нас

Русский «ариец»: еще поживем…

Сибирская горно-металлургическая компания поздравила своих ветеранов с Днем Победы. 224 участникам Великой Отечественной войны, труженикам тыла, блокадникам Ленинграда — бывшим работникам предприятий СГМК в Новокузнецке, Кемерове, Красноярске, Барнауле, а также в Таштагольском районе Кемеровской области, были вручены памятные часы с надписью: «К Дню Победы от SGMK group, 9 Мая», цветы и денежные премии.

В феврале 1943-го худенького, но крепкого паренька со странным именем Арий, да еще пятерых его однокашников, призвали в ряды вооруженных сил. Пополнение на фронте было необходимо как воздух: немец продолжал наступать, оставляя после себя разрушенные и выжженные города и села. Секреты военного искусства восемнадцатилетние безусые пацаны, которым не терпелось собственноручно ударить по врагу, постигали в пехотном училище в Перми.

«Как же тебя в армию-то взяли?» — чесал затылок доктор и пытался острить: «Арий почти как ариец. И придумали же имена...»
В 20-е годы после революции в стране была своеобразная мода: многие родители, особенно из интеллигентской среды, старались давать своим детям созвучные с великими событиями имена. Популярны были Октябрины, Сталины, Владлены и т.д. Так появились на свет Арий Иванович Перепелицин и его брат Орион Иванович.

— А вообще казусов в моей жизни, связанных с именем не возникало, Арий да Арий, почти так же, как Петр, Сергей, Андрей, Александр, — говорит мой собеседник. — Какая была разница, кого из нас как зовут, главное — прогнать немцев, защитить родных и близких, освободить Родину. Когда нас, курсантов, не окончивших пехотное училище (ждать не было времени, под Курском шли ожесточенные бои), отправили на Центральный фронт в 75-ю гвардейскую стрелковую дивизию, мы были счастливы. «Дадим немцам пороху...» — думали мы. И дали, но это, конечно, потом, немного позже, а вот в первом бою было страшно, чего лукавить. Я и сегодня, спустя 63 года, отчетливо помню лихую артиллерийскую дуэль, когда немцы строчили по нашей батарее, мы — по ним, как разорвался немецкий снаряд недалеко от моего товарища Коли Притулова, как фонтанчиками взмывала в небо дорожная пыль от нескончаемых пуль врага, как тащил ребятам по бескрайнему полю неподъемный ящик с патронами и думал, что все, конец, сейчас накроет и наступит долгая беспросветная ночь.

Но ему повезло: темные ночи сменялись светлыми, хотя и нелегкими днями. Ранило Ария Перепелицина в ногу позже, в Черниговской области. На полгода вышел из строя: сначала был полевой госпиталь, позже госпиталь в Туле, затем в Нижнем Новгороде.

— После выписки определили меня в учебную бригаду, — вспоминает ветеран. — Спустя полтора месяца, мало-мальски обученного, направили на Третий Прибалтийский фронт в 319-й гвардейский минометный полк. Участвовал в освобождении Прибалтики, Эстонии, Латвии. Известие об окончании войны встретил на границе Австрии и Венгрии. Безумно радовались победе и тому, что остались живы, открыли стрельбу из автоматов, как мальчишки. Это я уже потом, спустя годы, узнал, что трое из пятерых моих школьных приятелей, с которыми призывался в армию, погибли. Светлая им память.

Свою мирную жизнь Арий Иванович связал с геологией, прочно, бесповоротно, раз и навсегда.

— И ничуть не жалею, — говорит он. — Если вновь пришлось бы выбирать профессию, непременно остановился бы на геологии, ничего другого для себя не представляю. Это удивительно интересная работа, исследовательская, научная. К примеру, чтобы грамотно составить геологическую карту, нужно иметь отличные знания в разных областях, иначе ничего не получится.

— Здоровьем заплатил за верность профессии, — вступает в разговор Людмила Федоровна, жена и верная подруга. Они вместе со студенческой скамьи, оба окончили геолого-географический факультет Томского государственного университета, работали геологами и старшими геологами сначала в Салаирской, затем в Шалымской геологоразведочных экспедициях. — Покажи, Арий, свои искореженные руки: сезонные работы в поле, ночевки на холодной земле, ледяная вода — все это спровоцировало полиартрит. Я последние годы больше занималась тематической работой. Систематизировала исследования геологов, писала отчеты о золотоносности, полезных ископаемых южной части Горной Шории и многом другом. Тогда и дети (у нас их двое) могли оставаться со мной. А то ведь раньше мы — в поле, ребятишки — к бабушке. Со стороны кажется, что геология — это романтика: рюкзак за плечи и — вперед по нехоженым тропам, а на самом деле это адский труд.

— Адский-то он адский, но странная вещь: как только приходит февраль, у геологов начинается настоящий профессиональный зуд — им срочно надо в поле, — делится своими наблюдениями заместитель директора по производству по горным работам УК «СГМК», геолог со стажем Геннадий Григорьевич Барабаш. — Я и сам такой. Начинаем собирать вещи, вспоминать, как здорово было в прошлом году, ждать, когда наконец-то придет время отправляться в дорогу. Потом все лето геологи пашут как истинные трудяги и только в конце августа — в сентябре начинают ругать жизнь, кочевую долю, мечтают поскорее вернуться домой. Но наступает февраль, и все повторяется снова.

... За чашкой горячего кофе время пролетело незаметно. Говорили о разном: о жизни, о детях, о геологии.

— Вы бы почаще заходили, мы всегда рады гостям, — обняв на прощание Геннадия Григорьевича, попросил Арий Иванович. — Хочется знать о том, чем живет наша родная экспедиция, все-таки 30 лет отдал геологии. А здоровье... Его сейчас ни у кого нет. Будем держаться, чтобы встретить очередной День Победы. Война ведь нас не только опалила своим жарким пламенем, но и закалила, а значит, еще поживем...

Елена Мова, газета «Красная Шория»



< к списку публикаций
 

© 2008 SGMK Все права защищены
654041, г. Новокузнецк, ул. Кутузова, 37а
тел./факс: +7 (3843) 74-90-77, 74-90-58
почта: info@sgmk-group.ru